Ашамез ищет свирель (каб.)

Ночи и дни чередой летели...
Нет ни красавицы, ни свирели;
Нартскую землю засуха гложет,
Кто же поможет бедной земле?
Чтобы спастись от черного часа,
Вздумали Хасу нарты собрать.
Долго решали, совет держали,
Как от печали спасти свой край.
Пусть им весь свет обойти придется
Все же найдется пропажа их.
Ой, поскорей найти б Ахумиду,
Ой, поскорей бы найти свирель,
Чтобы избавиться от напасти,
Силу и счастье вернуть земле!
Обувь и посохи из железа
Будут полезны нартам в пути, —
Все это им раздает Сосруко,
Счастья порука — разум его.

В путь собрались на рассвете нарты,
На семь частей разделили мир, —
Каждому нарту .своя дорога,
Каждому много дано пройти.
Точно назначили место встречи:
«Кончится год, и наступит вечер —
Там, на кургане, будет свиданье
Тех, кто в скитанье остался жив...»
Время летело, время кружилось...
Обувь железная износилась,
Укоротились посохи нартов, —
Стали чуть видны в нартских руках.
Мерили нарты дальние дали, —
Тщетно блуждали, пришли ни с чем...
...Долог бескрайний путь Ашамеза, —
Стерлось железо его подошв,
И превратился посох в обломок.
Нарт истомился в долгом пути.
Времени счет потерял, бедняга,
Тщетно отвага кипит в груди.
Вот он к Индылу-реке подходит
И не находит капли воды.
Русло иссохло, все обгорело,
Все пожелтело на берегу.
Ветер сухой да каменьев глыбы,
Мертвые рыбы на дне пустом.
Нету животных, нету растений,
И от селений нету следа.
Дрогнул скиталец, забыл усталость,
Горе и жалость пронзили грудь:

«Где ты, свирель, чтоб моей отчизне
Здравицей жизни жизнь возвратить?»
Как заиграл бы он на свирели —
Зазеленели б деревья вновь,
Русла наполнились бы водою,
Над молодою родной землей
Вновь закачались бы тихо злаки,
Были бы сладки травы стадам.
Нет у него свирели заветной!
И безответно скорбит земля,
Жаром пылает она в изморе.
Горькое горе! Как ей помочь?
Сел Ашамез на траву сухую,
Песню глухую он затянул:
Может быть, горькая песня эта
Радость расцвета земле вернет!
Тщетно поет он, — все безотрадно
На неоглядной родной земле.
И замолчал Ашамез уныло,
Словно застыла песнь на губах.
Сердце у юноши разрывается...
И собираются вкруг него
Полуживые звери и птицы,
Голубь садится к нему на грудь,
Львы исхудавшие стали рядом,
Жалобным взглядом смотрит медведь,
А зареветь — уж давно нет силы...
Вот подползает тигр полосатый,
Стройный рогатый бредет олень.
Все они юношу окружают,
Будто желают что-то сказать.

А над головою
Журавли курлычут,
Кличут и кружатся
Лебеди и гуси.
«Лебеди, гуси,
Что ж ваши крылья
Сникли в бессилье?
Что ж ваши очи
Пасмурней ночи?»
Два голубокрылых
Голубя воркуют.
Все тоскуют, молят
Нарта о спасенье.
Ашамез в смятенье,
Ашамез бессилен,
На ноги вскочил он
И ступил невольно
Пяткою на лапку
Голубя седого,
И сломал он лапку .
Голубю седому.
И сказал крылатый:
«Чем же виноват я,
Что тебе я сделал?»
«Свет не мил мне белый,
В слез горючих море
Ты прибавил горя».
Раздалось тут слово
Голубя другого:

«Человек невольно
Сделал тебе больно.
Устали не зная,
Бродит он, страдая,
Дудочку он ищет;
Как в нее засвищет —
Станут снова живы
Люди, звери, нивы.
В славном крае нартском
У Емзага-старца
Дочь была красива,
Хоть горда-спесива.
А вот этот витязь,
Гляньте, подивитесь,
Он владел свирелью,
Пел он с доброй целью.
Но дракон-губитель,
Разоритель нартов,
Всем нанес обиду —
Выкрал Ахумиду
И свирель похитил,—
Он всего губитель.

Ныне дракона
Ищут повсюду.
Юноша этот
Нарт по рожденью,
Всех он добрее,
Греет он землю
Доброю песней.
Звать Ашамезом
Этого нарта.
Он тонкостанный,
Всюду желанный.
Где ни пройдет он —
Все расцветает,
Нивы тучнеют,
Полнятся русла.
Он оживляет
Нартской свирелью

Мертвую землю.
Он тонкостанный,
Всюду желанный.
Нарта деянья:
Полные воды,.
Годы обилья,
Тучные нивы,
Щедрое просо,
Росы на травах.
Он благороден,
Всем он угоден,
Нарт тонкостанный,
Всюду желанный.
Будит медведя
От забытья он,
С неба и с кручи
Тучи сгоняет.
Все золотится,
Лица сияют.
Нарта заслуги
Славны повсюду.
Первенец Аши
Краше всех нартов.
Ныне он мучим
Жгучим страданьем,
Горем измаян,
Гневом разгневан.
Ведаю ныне
Я о причине
Гнева и боли
Доброго нарта:
Издавна нартам
Враг угрожает,
Кружит над ними-
Ворон бескрылый,
Недруг постылый.
По свету рыщет,
Ищет мгновенья
Тенью закрыть бы
Нартское солнце.
Облик меняя,
Случая ждал он, —
Вот и дождался...
Дерзко похитил
Он Ахумиду,
Дивной свирели
Нартов лишил он.
С этой свирелью
Он в подземелье
Скрылся сегодня.
Там, в. преисподней,
И Ахумида.
В мрак тот глубинный!
Путь есть единый,
Нету другого.
Там, где земного
Края граница,.
Где закруглится
Толща земная,
Взор твой увидит
Шапку кургана,
А на кургане —
Дерево-диво,
Старый чинар.
Корни могучи,
Скручены в недрах,
Ствол неохватен,
Есть и дупло в нем,
Словно пещера.
Ветви раздвинешь —
Вход обнаружишь.
Темной дорогой
Спуск твой начнется,
Словно в колодце —
Мрачно и сыро,
Проблеска света
Нету в дороге.

Не за что там уцепиться,
Сбиться с тропинки страшись!
Путь этот — путь неизбежный,
Если собьешься — беда!
Путь этот — путь семидневный,
Гневное сердце смири,
Три еще месяца надо
Голод и холод терпеть.
После трехмесячных странствий
В царство дракона придешь,
В дальние эти владенья.
Там, в заточенье томясь,
В черном седьмом подземелье
Нартская радость скорбит.
В черном седьмом подземелье
Замкнут и голос свирели...
Этим не кончится путь.
Не позабудь, что доныне
Кто побывал в той пучине —
Не возвращался домой.
Но не для смелых преграды,
Смертны драконы, хоть злы!
Этот дракон ненасытный
Любит джигитом скакать,
Грабить народ на просторе, —
Мало обжоре добра!
А как воротится сытым,
Спит он семь дней и ночей.
Этой порой осторожно
Можно пробраться к нему,
Можно умелою хваткой,
Хитрой догадкой своей
Взять у него Ахумиду
И дорогую свирель.
Сильною мягкостью тигра
Выиграть сможешь игру,
Грубостью тут не возьмешь ты,
Сгинешь, навек пропадешь ты,
Если заметят тебя.
Помни, что это опасно,
Но не напрасно даны
Мужу и разум и пламень, —
Камень расплавишь умом».
Так говорил ему голубь,
Над головою кружась.
Голуби прочь улетели,
В теле же юноши вновь
Кровь горячо забурлила,
Сила вернулась в нему.
Двинулся нетерпеливо
Нарт справедливый домой.
К нартскому едет кургану,
Конь ураганом летит.
Нартов собравшихся вместе
Вестью ездок поразил:
«Ведомо, нарты, мне ныне,
Где, как рабыня, в плену
Мучается Ахумида,
Ведомо мне, где свирель.
Надобно без промедленья
Ехать в ту дальнюю даль.
Время не ждет, отзовитесь,
Каждый ли витязь готов?»
И отвечал Бадыноко:

«Близко ль, далеко ль — иду.
Будь рукоять у вселенной —
Землю бы я троекратно,
Кверху подняв, повернул».

Громко ответил Сосруко:
«Первое дело, друзья,
Пища в тяжелом походе.
Я полугодье кормить
Вас обещаю в дороге.
Ну, и к тому ж мое тело.
В пламени закалено,
Неуязвимо оно».
И Батараз отозвался:

«Если б остался во тьме
Мир, потерявший светило,
Силы б хватило моей
Семь беспросветных ночей,
Вместо полдневных лучей,
Волей своей озарять».
Слово промолвил сын Канжа,
Доблестный нарт Шауей:
«Если усталое небо
Солнце на землю уронит,
Станет темнеть во вселенной, —
В воздух поднявшись высоко,
Я во мгновение ока
Солнце схвачу и отдам
Нартам родное светило».
Выслушал юноша речи:
«Ехать далече, друзья!»
И Ашамез их сажает
На сухопарых коней.
К подвигам нарты готовы,
Крепкое слово дают:
Труд, и победы, и раны
Равно делить меж собой.