Язык моей матери

О матери моей язык, где песнь ее жива,
Язык, который дорог мне, как жизнь, как мир земной,—
О, если онемеет он, замрут его слова,
И если смерть к нему придет, как смерть придет за мной,—

О, если будет так, то я, и превращенный в прах,
И ставший глиной над рекой,— издам безмолвный крик:
Ведь я готов был жизнь отдать, чтоб в песнях и речах
Жил матери моей язык, земли моей язык.
Ты вместе с матерью моей над зыбкою моей
Склонялся, мой язык родной, исполненный добра,—
Вдруг ты умрешь! И на земле не станет уж людей,
Чтоб на тебе произнести: Жизнь, Хлеб, Любовь, Гора!
Найдется, может быть, тогда ученый хоть один,
Что, с переплетов пыль смахнув, моих коснется книг,
И, глядя на сиянье звезд над скалами теснин,
Подумает: проходит все — судьба, любовь, язык...

Я верю: книги прочитав, ученый тот поймет,
Как в радости был светел я, как в горе горевал,
Как стоек был, перенося беды великой гнет,
И как в ночах беззвездных шел я через перевал.

Ах, неужели будет так, что лишь одни знаток
Поймет язык моей земли и смысл моей строки?
Вновь в эту ноч! покрою я страницы вязью строк,
Не разуверясь, не боясь, забвенью вопреки!

Что я дерзнул и в черный час тебе не изменять,—
О мужественный мой язык, тому свидетель ты,—
Язык мой, мудрый, как отец, и ласковый, как мать,
Язык, упорный, как народ, как горные хребты.

И если даже будет так, что в некий дальний год
Один лишь кто-то на земле в суть вникнет книг моих,—
И это благо для меня: язык в них оживет,
И пусть потомок подтвердит, что лжи немного в них!